В начале 2020‑х годов, когда медиа гудели о бодипозитиве, а рекламные постеры наполнялись плюсовыми моделями, я, как будто, уже чувствовал, что ультра‑худоба окончательно ушла в прошлое. Но дух времени оказался резвее — последние два года показали, что мода не сидит на месте, а скачет, словно маятник, заставляя вновь переосмысливать привычные стандарты.
Медицинский импульс: GLP‑1 и новая «Ozempic era»
Препараты GLP‑1, от Ozempic до Wegovy и Mounjaro, зашли из узкоспециализированных средств против диабета в массовый культурный феномен. По оценкам ВОЗ, более миллиарда человек борются с ожирением, и GLP‑1 признаны одними из самых надёжных способов долгосрочного контроля веса. Сейчас они обсуждаются не только в кабинете эндокринолога, но и в тех же кругах, где рождаются тренды красоты.
Подиумы, где когда‑то царила идея «разнообразия», вновь заполняют ультратонкие силуэты, а соцсети романтизируют образы, напоминающие начало нулевых. Как замечает управляющий редактор красоты, модели последних показов Gucci, Saint Laurent и Balenciaga выглядят как «взрослая версия того, что мы видели в 1999‑м году».
Бодипозитив в новых красках
Бодипозитив обещал разрушить идеалы худобы, но человеческую тягу к «перестройке» тела он не смог полностью утолить. «Тело — это инструмент самопрезентации», — подчеркивает сооснователь конференции ЦИПР Ольга Пивень. «Когда появляется быстрый способ похудеть, визуальная норма мгновенно меняется», — добавляет коллега Ксения Зайцева.
Эта динамика проявилась в индустрии красоты: рост запросов на восстановление объёма лица и кожи после резкого снижения веса, появление термина «Ozempic face», рост числа процедур по коррекции тела. Директор проекта «РБК Стиль» Нино Билиходзе отмечает, что «оземпик‑боди» теперь — один из драйверов рынка пластической хирургии.
Худоба как статусный маркер
Сегодня стройность воспринимается не как данность, а как показатель доступа к передовым медицинским технологиям. Как формулирует адэль Мифтахова, «только богатые могут позволить себе «Оземпик», а значит, их фигурки становятся новым символом престижа». В России, где идеалы худобы держатся уже три десятка лет, отсутствие «идеального» веса иногда воспринимается как социальный промах.
Куда движется индустрия?
Эксперты сходятся во мнении, что радикальная худоба 1990‑х уже не будет единственным эталоном. Быстрые решения, в том числе медикаменты, создают иллюзию мгновенного контроля над телом, но долговременные последствия — потеря мышечной массы, ухудшение состояния кожи — заставляют переосмыслить цель.
Вместо «чёрных цифр» на весах всё больше внимания уделяется качеству сна, уровню стресса, рациону и мышечной плотности. Как подчеркивает биохакер Алина Чичина, тренд будет смещаться к «каченному, структурированному телу без висцерального жира», где худоба — лишь часть более широкой картины здоровья и энергии.
Итак, образ XS снова в моде, но уже не как отголосок диетических сует, а как элемент новой философии — где медицина, технологии и самосовершенствование сходятся, формируя стандарты, измеряемые не только в сантиметрах, а в уровне жизненной силы.
